Разделы

Время

Нет в издательстве Действие нового романа Андрея Дмитриева - знаменитого российского прозаика, лауреата многих литературных премий - происходит в наше время в Украине, куда бежит из России герой романа, школьный учитель на пенсии, гонимый собственными страхами и стечением нелепых обстоятельств. Благодаря случайной встрече там начинается вторая жизнь героя - драматичное продолжение первой.
Андрей Дмитриев верен литературной традиции и не обманет ожиданий тех, кто уже оценил его "Поворот реки", "Закрытую книгу", "Дорогу обратно", "Бухту радости", "Крестьянина и тинейджера". Но как всякий большой мастер, он с каждым произведением открывается с новой стороны. "Этот берег" - безусловно, трагедия. Но трагедия, созданная по законам комедии ошибок. Так бывает в жизни, а непредсказуемость жизни Дмитриев знает не хуже, чем законы жанра - ему веришь.

Этот берег (обл) Дмитриев Андрей Викторович Этот берег (обл)
Уведомить о появлении
Нет в издательстве За роман "Песнь тунгуса" Олег Ермаков стал лауреатом премии "Ясная Поляна". Наградой в номинации "Выбор читателей" стала для писателя командировка в Сеул. "На исходе ночи я очнулся и увидел, что самолёт пролетает мимо Байкала. В Корею, в страну дальневосточных созерцателей... Не очередная ли это песнь байкальского жителя? Песнь странствий?" Так в результате и вышло. Семейная пара из Петербурга оказывается по приглашению в Сеуле. Бродя по улочкам экзотического города, они вспоминают годы молодости, когда жили на Байкале, в заповеднике. Герой там работал лесником и бредил мифическим царством Иоанна с одним примечательным деревом, шагнув за которое, можно было оказаться "на тои? стороне". И лесник честно пытался это сделать... И теперь ему, не слишком успешному бизнесмену, снова мерещится "та сторона". Неожиданная встреча со странным гидом как будто сулит это проникновение. У гида Лиды своя история путешествия "на ту сторону", в котором тоже был гид - эвенк, правнук великой шаманки Шемагирки. Маршруты романа уходят на Курильские острова, в Японию, в средневековую Корею и Китай, на Байкал и в места, вовсе недоступные обыденному сознанию.
Либгерик Ермаков Олег Николаевич Либгерик
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Новая книга прозаика и сценариста Алексея Слаповского состоит из романа и рассказов и демонстрирует виртуозное умение автора рассказывать истории, из которых получается кино. "Теперь, когда меня убили, я могу говорить все, что хочу и как хочу". Так начинается "потусторонняя история" 18-летней девушки, отца которой, очень крупного чиновника, поймали на взятке, судили и посадили в тюрьму. Героиня узнает все больше об отце, о матери, об их друзьях и знакомых, а потом уезжает, прямо по классику, "к тетке, в глушь, в Саратов", и там новое узнавание - людей из тех социальных слоев, с какими она раньше не пересекалась. На самом деле речь идет о вглядывании в себя и в мир - будто глаза открылись, будто она заново начала жить, замечая то, чего раньше не видела. "Дерево" - тоже история от первого лица. Шел весьма немолодой человек по улице мимо дерева, вспомнил, как залезал на него в детстве. Взял да и опять залез. И жизнь его после этого изменилась коренным образом. "Авария" - цикл из шести рассказов о людях, которые куда-то ехали, спешили, строили планы, и вот массовая автоавария, и время словно остановилось - и что теперь? Так ли всегда плохо попасть в подобную ситуацию или она может повернуть жизнь в лучшую сторону? Или хотя бы в иную? Таким образом авария - что-то вроде метафоры той самой пандемии, с которой столкнулись мы все.
Ксю Слаповский Алексей Иванович Ксю
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Свой читатель появился у Саши Филипенко сразу - после успеха "Бывшего сына" и двух следующих романов. "Травля", еще до выхода книгой опубликованная "Знаменем", по данным электронного портала "Журнальный зал", стала в 2016 году самым популярным текстом всех российских толстых литературных журналов. Значит, свой читатель понимает, чего ему ожидать и от "Красного Креста". Он не обманется: есть в романе и шокирующая, на грани правдоподобия, история молодого героя; и сжатый, как пружина, сюжет; и кинематографический стык времен; и парадоксальная развязка. Но есть и новость: всю эту фирменную Сашину "беллетристику" напрочь перешибает добытый им и введенный в роман документальный ряд - история контактов Наркомата иностранных дел СССР и Международного Красного Креста в годы войны. Саша Филипенко - мастер создавать настроение ассоциативным монтажом. Представляя читателю "Красный Крест", воспользуемся его приемом, процитируем Иосифа Бродского: "От любви бывают дети. / Ты теперь один на свете. / Помнишь песню, что, бывало, / я в потемках напевала? / Это - кошка, это - мышка. / Это - лагерь, это - вышка. / Это - время тихой сапой / убивает маму с папой".
3-е издание, стереотипное.
Красный Крест (новый формат) Филипенко Саша Красный Крест (новый формат)
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Книги Сергея Каледина изданы большими тиражами, переведены на многие языки, по повести "Смиренное кладбище" снят фильм и поставлен спектакль в "Современнике", повесть "Стройбат" Лев Додин превратил в знаменитый спектакль "Гаудеамус", прошедший по многим театрам мира. Новая книга известного писателя представляет собой соединение написанного более тридцати лет назад и обновленного романа "Коридор" с сегодняшним изложением семейной саги своего рода. Правдиво и увлекательно рассказывая о себе, родственниках, знакомых, соседях, Каледин щедро наделяет описание точными деталями, что создает ощущение личного присутствия читателя рядом с героями повествования, узнаваемости событий, - и семейная сага становится документально-художественной историей жизни страны на протяжении более сотни лет. По словам Александра Кабакова, Каледин "описал своих близких, а получилось, что все человечество..."
Коридор Каледин Сергей Евгеньевич Коридор
Уведомить о появлении
Нет в издательстве В своем предыдущем романе ("Красный Крест", 2017) Саша Филипенко широко использовал реальные исторические документы. В его новом произведении сама изображенная реальность претендует на роль документа эпохи. Для самых недоверчивых: тут нет ничего придуманного. Есть городок, где градообразующее предприятие - тюрьма. Есть детский дом, в судьбах обитателей которого мелькнул проблеск счастья. Ситуации, герои, диалоги и даже способы полицейских пыток - все взято из жизни. И проклятый вопрос о цене добра, которое почему-то оборачивается злом, тоже поставлен жизнью. Точнее - смертью. "Саша Филипенко относится к тем молодым авторам, которые сразу стали серьезными писателями. Хотите узнать, о чем думает современная молодая Россия, читайте Филипенко" (Светлана Алексиевич).

Возвращение в Острог (новый формат) Филипенко Саша Возвращение в Острог (новый формат)
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Николай Глазков (1919-1979) - один из крупнейших поэтов XX века, масштаб дарования которого трудно переоценить. Он - новатор и основатель литературного направления "небывализм", примыкающего к футуризму, пронзительный лирик и автор страстной гражданственной поэтики, им созданы эпические поэмы, хлёсткие афоризмы на злобу дня, трагикомические пьесы в стихах. В те годы, когда Н. И. Глазкова мало издавали, он мастерил свои поэтические тетрадки для узкого круга друзей и знакомых, а заодно изобрёл новое слово "самиздат", прочно вошедшее в русскую лексику (первоначально "сам-себя-издат"). В настоящее издание включены произведения от самых ранних до написанных в последние годы жизни.
В книгу вошли произведения различных жанров, написанные на протяжении многих десятилетий, что позволяет достаточно полно представить читателю мир поэта. Поражает широта интересов Николая Глазкова, многообразие тем, вызывающих в нём поэтический отклик. Одна из особенностей его творческого поиска - "кочующие" по поэмам и стихам наиболее значимые для него строфы и строки. Писал он много, но некоторые наиболее важные, по мнению поэта, произведения так и не были опубликованы при жизни. "Вам, чтобы печататься, нужно писать лучше, а мне - писать хуже", - говаривал он с горькой усмешкой своим друзьям-литераторам. О жизни Н. И. Глазкова написаны книги, снят фильм; на доме, где он родился, установлена мемориальная доска. Крупные поэты-современники давали его творчеству высочайшую оценку, о нём много писали литературоведы. Мне же хочется, чтобы стихи нашли отклик в душе тех, кто откроет книгу…
Поэт ненаступившей эры Глазков Николай Иванович Поэт ненаступившей эры
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Никогда еще писательский дуэт Жвалевский/Пастернак не получал от своих тест-читателей таких разных отзывов на рукопись - от "таких шестиклассников не бывает вообще" до "я чувствовала себя всеми героями сразу". И это отлично! Но кое-что придется все-таки пояснить. Во-первых, у "Банальных историй" нет единого сюжета - это сборник новелл про шестиклассников. Каждая новелла состоит из нескольких частей. Каждая часть - рассказ одного из героев. А во-вторых, если книга про шестиклассников, это не означает, что она лишь для них. Среди персонажей - младшие и старшие сестры, родители, учителя и прочие взрослые. Авторы надеются, что все эти разнообразные читатели выяснят: банальных историй в жизни не бывает. Иллюстрации Евгении Двоскиной
Банальные истории Жвалевский Андрей Валентинович Банальные истории
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Новая повесть Полины Брейтер отсылает читателя к проблемам религиозно-философским, решаемым на человеческом уровне и призванным примирить благость Божественного с существованием зла в мире. Несовершенство человека, его греховность, как проявление зла метафизического, страдание как реализация зла физического - и мудрость, красота и правота мира гармонии связываются в единую высокую гамму имманентной внутренней свободой человека. Умирающая героиня повести перебирает ноты своей жизни, события и людей и пытается оправдать этот мир, кажущийся ей совершенным. В художественную ткань повествования искусно вплетены сложнейшие сентенции мировой философии теодицеи - от Лейбница и до Померанца; текст полон аллюзий и реминисценций на шедевры мировой культуры - музыку Баха и Моцарта, фильмы Тарковского и Параджанова, стихи Ахматовой и Пастернака.
Октава Брейтер Полина Октава
Уведомить о появлении
Нет в издательстве "Пушкин - это просто нормальный русский человек в раздрызганной России". Это только одна из мыслей, поражающих простотой и очевидностью, к которым приходит автор этой книги - литературовед, писатель Ю. Ф. Карякин (1930-2011). Сборник состоит из заметок, размышлений Карякина о Пушкине, его роли в нашей истории, "странных сближениях" между Пушкиным и Гойей, Пушкиным и Достоевским. Основой книги стала неизвестная работа 70-х годов "Тайная вечеря Моцарта и Сальери". Что заставляет нас испытывать смятение от трагической фигуры Сальери? Почему он все-таки отравил Моцарта? Может, среди прочего потому, что Моцарт - личность, а именно личности в другом, другого в другом и не выносят такие, как пушкинский Сальери? Карякин пришел к выводам о послепушкинской России, получающим сегодня удивительные подтверждения.
Лицей, который не кончается Карякин Юрий Федорович Лицей, который не кончается
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Алла Подрабинек описывает в своей книге реальные события, которые разворачивались в конце 1970-х. В это крайне тяжелое для диссидентов время она оказалась далеко от привычной жизни в столице, от работы, друзей и родственников, уехав к сосланному в Якутию любимому человеку. Эта книга про то, что счастливым можно быть даже в ссылке в самом холодном месте на Земле, когда негде жить и есть постоянный страх, что любимого человека заберут и посадят за решетку. Страх обоснованный. Кажется, что такие истории остались в прошлом веке и о них можно прочитать только в книгах. Но времена меняются не так уж быстро, да и то зачастую ненадолго. В ваших руках книга с непростой историей. И в ваших же руках не допускать такие истории впредь. Помните, что жадным до власти людям может быть недостаточно отнять только вашу свободу. Если вы при этом остаетесь счастливым, то они постараются отнять все, что осталось.

И край света в придачу Подрабинек Алла Михайловна И край света в придачу
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Леонид Никитинский полагает, что журналистика и литература очень разные профессии, а "писатель" - тот, кто может заработать этим на жизнь. На самом деле и в жизни, и в книгах (а в издательстве "Время" ранее вышла его книга "Белая карета") он перемешивает журналистику и литературу в разных пропорциях. Рассказ "Карантин", как пишет автор, "полностью выдуман". Но о жизни и нравах Конституционного суда он расскажет не меньше, чем качественный газетный репортаж. А вообще-то и больше. Опубликованный "Новой газетой", он сразу же вызвал одобрение одних и возмущение других. Только вот в "не- правде жизни" автора никто не обвинил. Повесть "Алиби" - гротеск, фантасмагория. Но мы что, не читали в Сети про членов местных избиркомов, вылезающих из участков по пожарной лестнице с пачкой фальшивых бюллетеней в зубах? Пожалуй, в "Зале ожидания" писателя Никитинского больше, чем журналиста. Это тот случай, о котором он сам пишет так: герои родились в голове у автора, "а дальше они все бегают уже сами по себе, и надо за ними только внимательно следить". За героями Леонида Никитинского следить увлекательно и тревожно - очень уж они непредсказуемые. Зато книги про них получаются "умные, человечные и нежные" - определение Людмилы Улицкой.
Зал ожидания (обложка) Никитинский Леонид Васильевич Зал ожидания (обложка)
Уведомить о появлении
Нет в издательстве Григорий Дашевский пишет об одном из интереснейших поэтов современности Александре Тимофеевском: "Главные впечатления от стихов… это не столько отдельные стихотворения, сколько единый стихотворный поток… Поразительна энергия этого потока и поразительна естественность, с которой в этом потоке - как отдельные волны - появляются и картины, и афоризмы, и мольбы, а стремительное течение стихов продолжается без остановки…"
Новое издание поэта "Метаморфозы в Сиракузах" соединяет в себе две книги под одной обложкой. В первой из них автор знакомит читателя с новыми произведениями, в числе которых недавно написанная поэма. Вторая сложена из дневниковых записей, рассказывающих о том, как и при каких обстоятельствах написаны те или иные стихи, а также эссе о любимых поэтах: Хлебникове, Блоке, Маяковском, Мандельштаме, Тарковском и других.
Метаморфозы в Сиракузах (мяг) Тимофеевский Александр Павлович Метаморфозы в Сиракузах (мяг)
Уведомить о появлении