Хроники забытых сновидений

Аннотация

Елена Долгопят — прозаик, сценарист, хранитель рукописного фонда Музея кино. Автор многих книг, среди которых сборники рассказов "Чужая жизнь", "Родина", "Русское", "Тонкие стекла", "Гардеробщик". Финалист премии "Национальный бестселлер — 2017". В новую книгу "Хроники забытых сновидений" вошли личные записки о кино и Музее кино (Трюффо, Мурнау, Бунюэль рядом с "Доктором Хаусом" и "Улицей разбитых фонарей") и рассказы, где сновидения мешаются с явью, а прошлое с настоящим. Вчерашняя жизнь становится сном. Альбом со вчерашними фотографиями подобен гербарию. Лицо на фотографии пробуждает память о живом человеке. Читая книгу "Хроники забытых сновидений", можно увидеть за словами живые лица. Ради этого она и написана. "У Елены Долгопят есть своя уникальная оптика. Она, как, пожалуй, никто, умеет разглядеть глубокую трагичность в самых обычных жизненных ситуациях, в блеклых подробностях быта обычных людей. Эти скупые на события, простые, сероватые истории вызывают какое-то странное, космическое отчаяние, слезы наворачиваются на глаза, ты их утираешь и удивлённо думаешь: да что тут такого особенного, почему это так работает, так воздействует? Непонятно, как и почему. Это вообще свойство настоящей большой литературы — непонятно, как работает. Прекрасная, мудрая и, сквозь печаль, очень светлая книга. Светлая — не потому, что утешает или как-то радует, нет. Просто как-то хорошо становится от мысли, что есть человек, который может вот так видеть реальность". Дмитрий Данилов "Фантастический элемент так деликатно и элегантно примешан к реальности, что и швов не замечаешь, доверчиво плавая по течению обстоятельного и мнимо-безыскусного повествования". Татьяна Москвина, «Вночь выходить нельзя, невернешься. Обэтом все знали, ивсе поночам сидели дома; вдомах, покрайней мере. Ночь поднималась отземли, изземли, подобно воде. Затапливала скамейки, ограды, деревья, заглядывала вокна (все закрытые), достигала крыш, достигала неба, смыкалась скосмическим пространством, сбесконечностью. Кто неуспевал дотемноты вдом, тот исчезал навеки вечные»., («Ночь»), («Колесо»), «Наэкране любая травинка может оказаться равной повеличине— значению— человеку. Или небоскребу, или молекуле; экран все может сделать равновеликим. Телевидение устанавливает другое тождество. Квартирная кража, военные действия, цунами, авария нажелезной дороге, открытие выставки... Нателевизионном экране события равны, ивсё— событие., Современем иллюзия становится материальной, так как пленка, накоторой она запечатлена, материализуется, приобретает, так сказать, индивидуальность. Поидее, конечно, носитель иллюзии никак недолжен наэту иллюзию влиять, вмешиваться внее, онсам должен быть иллюзорным, ондолжен быть невидимым инеслышимым, только носителем иничем больше; носовременем онпокрывается царапинами, пятнами, как старческое лицо— морщинами. Вконце концов иллюзию уже инеразглядеть засетью трещин, зачерными полосами титров. Пленка сама посебе становится чутьли неглавнее изображения., Зеркало само посебе пусто. Все, что внем, внем несуществует. Зеркало отражает мир, новсамом зеркале этого мира нет. Хотя иногда кажется, что это нетак. Итогда рождаются истории про зазеркалье, параллельный мир, ожившее отражение... Нонет— отражение— всего лишь тень. Зеркальная наша тень. Ибез нас она несуществует»., («Хроники Музея кино»), Книга Елены Долгопят как черно-белое кино или сновидение - сумеречный оттиск, тень жизни. Это не плохо и не хорошо, гравюры Дюрера не менее ценны, чем цветовые пятна на полотнах импрессионистов, а монохромная графика Гойи - чем его Махи. Вы не встретите здесь буйства красок, ярких героев, эта проза не поразит воображения авантюрными сюжетами - все сепия, полутона и оттенки серого. Структурно сборник "Хроники забытых сновидений" поделен на две неравные части. Первая, меньшая "Хроники музея кино" - киноведческие впечатления разных лет в формате дневниковых записей, объемом не превышающие сетевого поста. В каждом из них фильм, обозначенный в заглавии служит скорее отправной точкой для коротенького эссе с тонкими, порой довольно глубокими наблюдениями. Вторая часть "Хроники сновидений" включает рассказы и повести разных лет. Реализм с элементами фантастического. Его не настолько много, чтобы можно было отнести по части магического реализма. скорее слепок, оттиск умонастроений творческой интеллигенции девяностых-начала нулевых, подкрашенный эзотерикой, мистикой, магией. Строгость линий и точность оттиска хроники.