Любовь в седьмом вагоне

Аннотация

Ольга Славникова— известный прозаик, эссеист, культуртрегер, автор романов «Прыжок вдлину» (премия «Книга года»), «2017» (премия «Русский Букер»), «Стрекоза, увеличенная доразмеров собаки», «Легкая голова»., «Любовь вседьмом вагоне»— сборник короткой прозы. Тут есть детектив, love-story, антиутопия идаже ужастик. Все рассказы объединены темой железной дороги— неиссякаемым источником сюжетов ихарактеров. Главное, говорит автор, будьте готовы заглянуть запределы обыденности— неважно, читаетели выэту книгу, сидя дома вудобном кресле, или посматриваете вокно наубегающую платформу., Новая российская мифология— вомногом созданная усилиями тойже Славниковой— вся построена напредположении оналичии хрупкого моста между реальным инереальным. Ажелезная дорога как воплощенная скрепа России плюс порожденное этой дорогой мифологическое начало способны дать некий обобщенный образ, программный текст, которым вданном сборнике, несомненно, стал рассказ «Вещество»., Мария Галина, Проза Ольги Александровны крипторелигиозна. Мистика давно стала для русской литературы основного потока вещью вполне конвенционной, иСлавникова этим вовсю пользуется. Веетекстах жизнь людей тоидело подвергается вторжениям состороны сил явно нечеловеческого происхождения., Дмитрий Володихин, То, что получилось врезультате,— это отнюдь не«Славникова-лайт». Сохранены даже метафорические сравнения— фирменный знак славниковского стиля. Веекрупных произведениях именно они «отвечают» заметафизику, образуя поверх линейных сюжетных связей сложные смысловые сцепления. Вновой книге ихроль подкорректирована жанром. Славникова, видимо, почувствовала себя как кинорежиссер, которого пригласили делать театральную постановку. Ограниченное пространство сцены сковывает: чтобы впустить внего «воздух», нужно максимально усилить нагрузку навсе компоненты художественного языка— чем условнее, тем «настоящее»., Евгения Вежлян, Заиллюминатором хлестала, точно изшланга, перешедшая внеизвестное агрегатное состояние зеленая, серая, рыжая, блескучая Россия. Ничего нельзя было различить вперебегании неровных полос, покоторым тоидело скорый витиеватый почерк выписывал строку (вероятно, населенный пункт), атопринимались выскакивать какбы мелкие острые гвозди, происхождение которых было ивовсе неизвестно. Только линия горизонта иногда держалась несколько минут— недостоверная, будто край далекого облака, будто пар, исчезающий вомгле., «Русская пуля», —Азнаете, почему Россия— богохранимая страна? —вдруг произнес Иванов, обернувшись., —Почему? —набычился полковник., —Потому что, кроме Бога, хранить Россию совершенно некому,— сказал Иванов изакрыл засобой дверь., «Вещество», Разумеется, дон Хуан инедумал приглашать вгости эту толстоногую статую смордой как обледенелый корнеплод. Тем неменее онпонимал, что обстоятельства сошлись, сюжет запущен ивопрос только втом, когда ожидать визита Командора. При мысли обэтом визите вволосах удона Хуана шевелился песок. Это заставило его максимально поспешить сосвадьбой., «Статуя Командора», Заокном, заузкой полосой мелькания кустов истолбов, как-то сразу, без перехода, начиналось неподвижное лежачее пространство, накотором никак несказывалась скорость состава: там гасли сумерки, замирали пологие холмы, светлело округлое озерцо, наполненное, будто глаз, горячей розовой мутью ивыпуклой слезой. Впереди уКрашенинникова небыло никакой цели. Неужто вся эта нелепая поездка была затеяна только для того, чтобы онузнал наконец тайну своей вероломной Кошатины?, «Тайна кошки», Вдруг душа Феклы, доселе спящая, рванулась, засебя изавсех поселковых, вширокий мир. Душа кричала, как птица или паровоз, ночами Фекле снились бегущие рельсы, словно гигантская швейная машинка сострачивала вместе два куска туманного пространства, ивразрывах густого, сискрами, паровозного дыма проступал большой ступенчатый город, где над каждым домом— нарядный, будто новогодняя елка, башенный кран., «Сестры Черепановы»