Брисбен: роман. Водолазкин Е.Г.

Аннотация

Евгений Водолазкин— лауреат премий «Большая книга» и«Ясная Поляна». Вромане «Брисбен» онпродолжает истории героев («Лавр», «Авиатор»), судьба которых— как вантичной трагедии— вдруг исразу меняется. Глеб Яновский— музыкант‑виртуоз— напике успеха теряет возможность выступать из‑за болезни ипытается найти иной смысл жизни, новую точку опоры. Вэтом ему помогает... прошлое— онпытается собрать воедино воспоминания окиевском детстве всемидесятые, оюности вЛенинграде, настоящем вГермании иснова вКиеве уже вдвухтысячные. Только Брисбена нет среди этих путешествий пожизни. Даиестьли такой город насамом деле? Или это просто мираж, мечтания, утопический идеал, музыка сфер?, —Потому что, когда унас зима, уних— лето., —Акогда унас— лето?, —Тогда уних тоже лето. Понашим меркам— лето. Внашей семье это место считалось раем., —Для рая там слишком специфическое население. Потомки каторжников., —И— что?, —Для рая требуется хорошая биография., —Тытам был?, —Где, вАвстралии?, —Нет, враю. Откуда тызнаешь, какая там требуется биография?, —Втвоих интервью часто упоминается город Брисбен, ну, ивообще— Австралия. Почему? —Потому что, когда унас зима, уних— лето., —Акогда унас— лето?, —Тогда уних тоже лето. Понашим меркам— лето. Внашей семье это место считалось раем. —Для рая там слишком специфическое население. Потомки каторжников., —И— что?, —Для рая требуется хорошая биография., —Тытам был?, —Где, вАвстралии?, —Нет, враю. Откуда тызнаешь, какая там требуется биография?, Это самый личный роман Евгения Водолазкина. Одна изважнейших черт книги— ееинтимное ипрежде незнакомое читателю звучание.1964год, Киев— время иместо рождения Глеба Яновского. И... Евгения Водолазкина, который постранному совпадению также окончил школу суглубленным изучением украинского языка ивпоследствии уехал вПетербург. Будучи книгой личной, «Брисбен»— иэто следует подчеркнуть— автобиографическим романом неявляется. Как отмечает сам автор, ассоциировать Яновского сним нестоит., Это полифонический текст омузыке имузыканте. Вцентре романа— гитарист-виртуоз Глеб Яновский. Онзнаменит, его приглашают выступать вКарнеги-холл, его имя называют водном ряду сМиком Джаггером иПолом Маккартни. Нонапике славы его ждет катастрофа: болезнь лишает его возможности выступать. Как жить дальше, если его зрением, слухом, осязанием всегда была музыка? Роман— попытка увидеть происходящее глазами музыканта ипонять: там, где слова бессильны, естьли что сказать музыке? Как воспримет диссонансы нашей жизни человек, знающий огармонии больше других?, Это роман осовременности. Вместе сгероем книги мыпроходим знаковые события эпохи: застой, перестройка, путч, Майдан. Чтобы помочь читателю найти ответ, повествование предлагает два временных среза— прошлое инастоящее. Вотличие от«Лавра», в«Брисбене» нет скачка междуXV иXXвеками: оба среза романа укладываются вдиапазон одной жизни— это прошлое инастоящее героя-музыканта. Однако этот период шире, чем кажется, ведь настоящее всегда тянет засобой прошлое, апрошлое— бесконечно иколоссально., Это текст, примиряющий сболезнью исмертью. Главный герой борется сболезнью ипытается найти иной смысл жизни, новую точку опоры, которая даст надежду. Лейтмотивом романа является многократно повторенная внем фраза душевнобольного немца Франца-Петера: «Жизнь— это долгое привыкание ксмерти»., Это книга омечте, которую символизирует образ австралийского города Брисбен. Вот как автор говорит оназвании книги: «Кгороду Брисбену, как иположено, роман неимеет никакого отношения, иначе яненазвалбы его так. Брисбен— это символ того, что находится надругой стороне земного шара, цель мечтаний, усилий, которая, конечноже, недостижима. Вообще это история современного успешного музыканта, который потерял возможность выступать иищет новый смысл жизни. Прежде унего все было направлено науспех, натоверхнее ’’фа’’, которое онвзял, ноему приходится признать, что смысл жизни незаключается вэтой верхней точке». (Интервью радио Sputnik) Полностью отрицать существование Брисбена ивцелом Австралии герои книги нерискуют. Вслед заДжеймсом Куком, они неисключают, что, возможно, откроют для себя итакую территорию. Вотличие отбудущего, отсутствие которого имкажется очевидным., Знаете, я ведь сама удивилась: вы так здорово всё рассказываете о жизни своей музыкой, зачем вам его слова? — она кивает на мужа., Беру из Несторовой пачки сигарету. Нестор подносит мне огонь., — Трудно объяснить. Я думаю, музыка... да и живопись, наверное... В конечном счете они существуют только потому, что существует слово., — Будущее легко отнять, потому что его не существует. Это всего лишь мечтание. Трудно отнять настоящее, еще труднее — прошлое. И невозможно, доложу я вам, отнять вечность. — Он кладет ладонь мне на голову. — Если в болезни сократятся дни твои, то знай, что в таком разе вместо долготы дней тебе будет дана их глубина. Но будем молиться, чтобы и долгота не убавилась., Услышав о том, что Глеб бросил музыку ввиду ожидающей каждого смерти, Федор пришел в волнение и заявил, что это поступок настоящего музыканта. Что отличительная черта музыканта — это не беглость пальцев, а постоянная память о смерти, которая должна вселять не ужас, но оптимизм. Призвана не парализовать, но мобилизовать. Iншими словами, справжня творчiсть повиннабалансувати мiж життям i смертю, подвел итог Федор., Отец Петр покачал головой: музыка — это не вечность. Но она напоминает о вечности — глубокая музыка. Что же такое вечность, спросил Глеб. Это отсутствие времени, предположил Мефодий, а значит — отсутствие смерти. В конечном счете это Бог, сказал отец Петр, — Тот, Кого ты ищешь., Помня о том, что впереди вечность, не пренебрегай и временем, ибо добиться чего-то можно лишь во времени., Бабушка с внуком смотрели на фрагменты лестниц и стен, пытаясь представить себе, как здесь жил Митридат. Из травы раздавался стрекот кузнечиков, в редких акациях его многократно усиливали цикады. Глебу казалось, что он слушает огромный играющий в унисон оркестр. Апофеоз пиления, торжество смычковых. Предельная преданность музыке: инструментом является тело музыканта., Глеб: ты говоришь о настоящем и прошлом, но молчишь о будущем — так, будто его нет. Мефодий: а его действительно нет. Ни в один из моментов. Потому что оно приходит только в виде настоящего и очень, поверь, отличается от наших представлений о нем. Будущее — это свалка фантазий. Или — еще хуже — утопий: для их воплощения жертвуют настоящим. Всё нежизнеспособное отправляют в будущее. Глеб: но человеку свойственно стремиться в будущее. Мефодий: лучше бы этот человек стремился в настоящее.